Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава

Вздрагивая всеми своими суставами, резко замедлила ход темно-бурая гусеница эшелона. Звякнули жалобно буфера.

В дверь стукнули прикладом, и чей-то гулкий глас кликнул:

— Выходи!

Разрыв уголь, Ткаченко растянул сколоченную из оглоблей лесенку и спустил ее на полотно. По ней осторожно сполз в заледеневший сугроб Чубеко и, прихрамывая, подошел к примыкающей Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава платформе.

— Кто это стреляет, Петя? Тот же гулкий глас ответил:

— Так то махновцы, государь корнет.

По насыпи взад и вперед двигались тени. У моста, где клубы пара выкидывал паровоз с заваленным шпалами тендером, кто-то захлебываясь давал распоряжения выскакивающим из теплушек раненым.

— Без паники! Тяжело нездоровые оставайтесь в вагонах. Два Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава пулемета на первых платформах, три на последней. Зарядить винтовки! Кто там, черт возьми, стреляет? Поручик Долбин, вам я говорю либо нет — не стреляйте без команды!

Справа, у запорошенной снегом реки, смутно блеснул огонек. С воющим свистом пронеся снаряд. Лопнул он шагах в пятидесяти от замыкавшего поезд вагона. Вкладывая Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава озябшими пальцами ленту, вихрастый пулеметчик Петя склонился над Максимкой, привинченным к платформе.

— Ого, и пушка у братишек нашлась. Жаркое будет дело, государь корнет. Покажем и мы кузькину мама. Помирать, так с музыкой, правильно?

С усилием закрыв затвор — как-то попала в винтовку угольная пыль — Чубеко саркастически окрикнул Папашу Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава.

— И вы тоже тут? По-моему, это непоследовательно. Задумайтесь вы, старенькый социал-революционер, по махновцам будете стрелять. Весело! Ведь эта банда тоже за землю и волю. Либо — воля волей, а шкура шкурой? Эх вы, головотяп русский!

Съежившейся у пулемета старик ничего не ответил. У другого пулемета старший унтер, отмахиваясь от колючего Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава снега, читал назубок 2-ое послание к иудеям. Однорукий Фомка, опустив дуло на край платформы, произнес участливо:

— А Будков очнулся. Как будто, вся погибель прошла. Я, гласит, за белоснежных Аннушку с дитем оставил, так помирать должен с вами заодно. Да силы в ем совершенно нету, на уголь и свалился.

Медлительно Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава заскрипели колеса по белоснежным полоскам рельс. С тендера в синюю темноту хлынула пулеметная струя. С реки ответили нередкой дробью винтовок. Когда вагоны загудели по мосту, на прибрежный бугор вылетели две тачанки. Сзади их зажглась искра, другая. В грохоте выстрелов прорывались исступленные клики:

— Кадеты… Сдавайтесь… золотопогонники…

— Онники Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава…. — отдавалось в степи.

Взвизгнул паровоз, рванулся вперед. С платформы лихорадочно защелкали пулеметами. Кто-то бросил гранату, брызнув ослепительным заревом, она на миг осветила тачанки на покатой насыпи.

Злостно крякнув, Петя стремительно направил пулемет на лево, всем телом лег на флегмантично постукивающий аппарат погибели. Веер пуль врезался в группу подбежавших к полотну махновцев Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, опрокинулась тачанка. В зареве гранат, которые с примыкающей площадки беспрерывно кидал старший доктор санитарного поезда, было видно, как покатились вниз тела нападавших.

Неистово скрипели колеса. Сливаясь с эхом стрельбы, морозный ветер леденил пальцы. Знакомое опьянение борьбой опять натянуло нервишки Чубеко до того, что, казалось, слышит он Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава безумное биение всех сердец, лицезреет, как пылают зрачки всех глаз в этом парящем по равнине снега и погибели эшелоне.

Казалось обычным и понятным, казалось совершенно не ужасным, что однорукий Фомка, скрючившись над винтовкой, с остервенением рвал курок и, после каждого выстрела, орал экзальтированно:

— А любо, государь корнет. Ох, любо! Пли! Хватил Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава? Пли, дрянь!

Казалось естественным, что Папаша стоя стрелял в синюю темноту. Издавна уже была пуста обойма в винтовке старика, издавна уже щелкал его курок по пустым гильзам, но, качаясь на прыгающей платформе, он как и раньше целился куда-то, как и раньше надтреснутым голосом гласил кому-то:

— Так-с Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, пальнем. Так-с.

Как было волшебно и ясно и то, что Ткаченко дырявил своим пулеметом не только лишь оставшегося сзади неприятеля, да и все, неистово плывшее перед очами: жд щиты, шпалы, сугробы снега, синюю, искрящуюся темноту.

Сходу утихла пальба. Уже Петя снял английскую фуражку, вытирая вспотевший лоб, когда оттуда Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, с потонувшей вдалеке реки, прорезая воздух узким ножиком, свалился снаряд.

Свалился на крышу примыкающего вагона, где погибал военный бюрократ Будков, где спал всклокоченный Черт. Папаша как-то растерянно не то уронил, не то бросил винтовку. Корнету вдруг вспомнилась оранжевая в черную полоску коробка папирос «Фат».

«Курили их Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава тайком на переменках в сторожке гимназии… На данный момент разорвется… А потрясающий наставник Владимир Павло…»

Разметав заржавелое железо, испорошив гнилостные доски, снаряд покрыл теплушку и платформу едким дымом. Стеклянный грохот разрыва вибрирующей волной поплыл над заснеженной степью.

Когда ветер сдул с платформы дымку, мертвый корнет лежал у изломанного пулемета Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, тесновато прижавшись окрававленной грудью к люстриноваму пиджаку старика. Раздробленная осколком голова Папаши билась о плечи Чубеко. Запекшиеся кусочки рыжеватого котелка прилипли к вискам. Старик, ловя конвульсивно открытым ртом морозную пыль, шептал мертвому корнету:

— Сообразил я… И искупил… Оба погиб… мерли… Пальнем… Так-с…

Британская фуражка Пети повисла на расщепленных досках Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава. Его самого, старшего унтера и Фомку, ударив о борт платформы, снесло на полотно.

Впереди разгорающимся пламенем горела теплушка. Однообразная музыка метели глушила последние клики военного бюрократа Будкова и истязающий вой Черта.

Эшелон, как раненная птица, из последних сил несся вперед.

Задние колеса окутанной огнем теплушки как и раньше скрипели очень Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава подозрительно. Может быть, перегорала ось.

Вобщем, Фомка гласил, что железо ни за какие 20 не пылает, а все это господские выдумки.

(Былой нарвский листок. 1925. 24, 28 марта. Новые российские вести. 1925. 22–24 марта. № 377–379, под заглавием «В теплушке»).


V. Волшебство

Гласили о чудесах. Одним то либо другое неописуемое происшествие казалось обычным стечением событий, игрой варианта. Другие Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава усматривали в нем руку Высшей Силы.

Умеренно и глухо катило ночное море гулкие волны свои к затерянному на просторе острову. Круглый, оранжевый щит луны, казалось, чуток колыхался в вышине. Отражение его в воде широким снопом подбегало к нелюдимым горам, взбиралось на их, шикарно горя на иглах одинокой сосны. Тени Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава от скал мнились тенями покойников. Далековато на море тревожно вопила сирена.

И лунный щит, и каменные покойники, и крик сирены давили сердечко непояснимой, исключительно в безлюдье знакомой загадочностью. И под этой сладостной и печальной тяжестью еще разительнее были рассказы о чудесах.

Раскладывая костер, ужасную историю о богохульнике-звонаре Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, убитом упавшим на него колоколом, поведал Ситников, безногий доктор в смешных черепаховых очках. Помолчали.

Сухой хворост горел веером. Доктор подбросил сучьев и вдруг поднял голову, пристально к чему-то прислушиваясь.

— Слышите, господа?

Вокруг острова была мертвая тишь. Но с вышины, от лунного щита очевидно доносился колокольный гул. Маленький рокот тяжело Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава спускался в воду.

— Вблизи нигде церквей нет, — произнес я недоумевая. — Может быть, это далекое эхо?

— Наиблежайшая отсюда колокольня — километрах в 30, — произнес кто-то. — И позже, почему гул не со стороны, а сверху?

Опять заговорил доктор:

— Только-только говорил я о звонаре. И вот — гул… Просто самовнушение. Постарайтесь Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава на минутку отвлечься чем-нибудь, он и замолкнет.

Молчали длительно. Когда из чайника со свистом полилась вода, я посмотрел на лунный щит. Звучно звенел невидимый колокол.

— Звонят все-же, доктор. Звонят.

Посреди нас был Константин Федорович. Фамилии его никто не знал. Константин Федорович деньком красил в городке крыши, вечерком и Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава ночкой пил до утраты сознания. Глаза у него всегда слезились, лицо со свороченной в сторону скулой всегда было искривлено одичавшей ухмылкой. Всякий раз, видя его впереди себя, мне казалось непонятным, зачем мы берем на полуостров эту опьяненную мортышку.

Константин Федорович, выбивая о камень табак из прокопченной трубки, усмехнулся раздраженно Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава:

— Ангелы, видно, литургию служат. Ну, и жарят в свои колокола.

И оттого, что упомянул он ангелов, всем стало практически ясным, что только ангелы и могли звонить в эту загадочною ночь над необитаемым полуостровом. Практически верилось в эту небесную литургию.

Прошло 5 минут, 10. Райская служба незримо длилась.

Звучно пели дальние колокола Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава тогда и, когда Павлинов, прошлый капитан, начал собственный рассказ.

— Много необыкновенного на свете Божьем. Иногда это в реальности оказывается случаем, совпадением. Но время от времени подумаешь, поразмыслишь и ничего другого не остается сделать, как поверить в волшебство.

Позвольте поведать один эпизод из недавнешнего прошедшего. Все в нем — нагая правда Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, от первого до последнего слова.

Сначала 1920 года лежал я в новороссийском госпитале. Был у меня брюшной тиф. Тогда три четверти Добровольной армии переболело этой отвратительной штукой.

Вот, лежу, означает, в палате. Дело идет на излечение. Доктор разрешил уже есть яичка, пить молоко кипяченое. А подкармливают нас отвратно. Чувствую Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, что еще неделя-другая такового питания — и угробят меня без пули. А после тифа, как понятно, неплохой стол — 1-ое дело.

Начал я вещицы свои через санитаров на продукты выменивать. Дал практически все белье, чемоданчик был кожаный — дал, неплохой костюмчик дал, сам в рванье остался. Раздел себя, как липку. Неделя прошла Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, снова голодаю адски. Разруха в тылу уже началась полная; в госпитале грабили живых и мертвых. Нас кормили червивой селедкой и прошлогодним хлебом. Даже сахару не было.

Расстался я с шашкой собственной. В серебре была вся, сгибалась вся в круг, как лоза. Тяжело было отдавать, да что поделаешь. Голод не Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава тетка!

На шашку прожил я дней 10. Здесь как раз наши Ростов на дону сдали. Для эвакуации силы необходимы, а я еле ногами передвигаю от беспомощности. Было надо во что бы то ни стало добыть еще несколько 10-ов яиц, буханок хлеба, масла и прочее. У санитаров попросил. Сколько вы Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, говорю, на моих вещах заработали, помогите. Никто и горбушки не отдал, зверье.

А из вещей у меня и осталось, что крест нательный. Громоздкого золота, умопомрачительной работы. Таких нигде не лицезрел. Когда уходил на войну, еще немецкую, мама благословила им. Понизу был большой рубин вделан. Цепь тоже томная, мощная.

Стал Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава я ночкой на колени у собственной кровати, длительно молился Богу, чтоб простился мне этот грех. А днем дал крест санитарам.

Полный мешок провизии притащили мне, и средств пачку. Естественно, они и себя не запамятовали.

Крест стоил по последней мере в три раза больше. Но не в этом дело.

Пришла наша Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава армия в Новороссийск. Вы, возможно, слышали, при каких критериях пришлось эвакуироваться. Скажу одно: это был ад. За спиной русская артиллерия, пароходов недостаточно, более половины офицеров и боец больны тифом, масса покалеченых, толпы штатских беженцев. До сего времени в толк не возьму, как я выкарабкался тогда из Новороссийска. Да и Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава в городке, и на пароходе уже не голодовал, слава Богу и маминому кресту.

Привезли нас в Крым. Поначалу в Керчь попал, позже в Феодосию, где переформировалась моя часть. Равномерно стали забываться недавнешние страхи. 1-го никак запамятовать не мог: креста. Нет, нет ну и приходит на разум. Все, кажется, дал Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава бы, только бы возвратить крест.

Иду в один прекрасный момент по Феодосии. Было, помню, воскресенье. Солнечная погода, масса прогуливающихся. Подхожу к парку, вижу на тротуаре, меж сотками мелькающих ног поблескивает что-то. Наклонился — мой крест. Без цепочки, но мой, мой крест. Тот же рубин понизу, та же надпись на обороте — мать Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава выцарапала — Николай, мое имя. Признаюсь я от неожиданности зарыдал…

Итак вот, как вы думаете, волшебство это либо случайность? По-моему, волшебство. Таких случайностей не бывает. Почему мой крест попал из Новороссийска, через море, в Феодосию? Почему его растерял кто-то? И, самое главное, почему только я его увидел Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава и поднял? Ведь мимо шли сотки, если не тыщи…

Павлинов замолчал. Мы молчали тоже. Не молчало только море, да загадочный небесный гул. Костер погас. Доктор, сняв очки и конфузливо отворачиваясь, вытирал глаза.

Константин Федорович, выронив из рук пустой канистр от спирта, свалился лицом в остывшую золу. Его не Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава поднимали.

С праздничной грустью звонили ангелы…

(Нарвский листок. 1925. 14 июня. № 68)


VI. Четки

Помните? Июльской ночкой мы плыли по Днепру. Годы тогда были тихие, как ковыльный шелест перед бурей, как вот — смиренная боль моя, нездоровая память моя об утерянном.

Сонно похрапывал белоснежный пароход, вилась за ним широкая змея пены. Колесо в Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава лохматых, синых брызгах катилось по реке просто и отрадно.

Металлическая скамья у самого борта колыхалась в такт волнам, скрипела недоумевающе. Будто бы и она, вкупе со мной, не понимала — почему вам, таковой случайной, незнакомой таковой, вздумалось читать мне терпкие ахматовские стихи. Мне, практически мальчугану, смущенному обручальным кольцом на девичей руке Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, голосом вашим убаюканному:

Мальчишка произнес мне: «Как это больно!»

И мальчугана очень жалко.

Еще так не так давно он был удовлетворенным

И только слыхал про печаль.

А сейчас он знает все не ужаснее

Мудрейших и старенькых вас.

Потускнели и, кажется, стали уже

Зрачки ослепительных глаз.

Я знаю: он с болью собственной не сладит Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава,

С горьковатой болью первой любви.

Как беспомощно, скупо и горячо гладит

Прохладные руки мои.

И казалось мне, что Ахматова вам, только вам и низала заплаканные бусинки этих строк. Казалось, знала, что будет вот — белоснежный пароход, вы, любовь ваша ненамеренная, смущенный парень над зеленой ртутью Днепра.

Смотрел я вам в Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава глаза долго-долго, страшился захлебнуться в сказочном водоеме глубочайшей, ранящей нежности. Гладил руки ваши — «как беспомощно, скупо и горячо гладит…» — смотрел, как с губ ваших девичьих слетала «Белая стая» неровных, прерывающихся строк и рифмами, как крыльями, звенела над палубой…

* * *

Помните? В Новороссийске хоронили Россию. Ураганные годы обрывались круто Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава и безжалостно «у самого голубого моря»…

По Серебряковской плыла масса. Бледноватые, ужасными буднями исковерканные лица, потертые чемоданы в руках, неясный рокот голосов.

— Пардон, вы на Принцевы острова?..

— А фунт снова скачет…

— Катя вчера повесилась. У нее двое.

— Британцы везут в Константинополь, На Собачий полуостров.

В массе я увидел и вас. Вы шли Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава рядом с полным седоватым полковником и так забавно прятали лицо в сероватое потертое боа. Разве было так холодно?

Ваше имя забылось. Но, сжав сердечко прочно и внезапно, выплыл вдруг Днепр, белоснежный пароход, мальчишка, который «знает уже все не ужаснее мудрейших и старенькых вас», обручальное кольцо на узкой, прозрачной руке Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава. Вспоминалась та, чье имя сплелось с позабытым вашим — Анна Ахматова.

Показалось на минутку, что и седоватый полковник, и сероватое боа, и мертвая Наша родина, и сданный вчера Ростов на дону, все это — так, выдумка, шуточка. Что вы бросите на данный момент навстречу норд-осту сноп ароматных, как 1-ые цветочки Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, стихов ахматовских. Поведайте нам о том, что отрадно и благословенно. Чего не отнять. Что не погибает.

Никогда не умрет.

* * *

Помните? На харьковском вокзале арестовали белогвардейца. Был он загнан и худ, но дерзко орал на задержавшего его матроса с рябым, простодушным лицом:

— У меня мандаты! Не видишь Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, балда? Я буду телеграфировать Дзержинскому…

— Это выяснится, товарищ, выяснится, — успокаивал матрос. — Чичас из отечека прыдут. Здесь только одна хвармальность…

И пришли… — вы. Как и они все — в кожаной куртке, с наганом без кобуры, мягко шелестела голубая юбка да алели в ушах рубины. Кажется, те, новороссийские. Вы стремительно осметрели арестованного, растолкав Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава массу любознательных.

— Я вас знаю, товарищ. Надеюсь, и вы меня. Вы были адъютантом полка, которым командовал мой отец, и при эвакуации Крыма оставлены белоснежным командованием для пропаганды. В губчека!

Его увели. В углу, на коленях у растрепанной, босоногий бабы надрывисто рыдал голодный ребенок. Простуженно вопил паровоз.

Вы ушли, резко хлопнув дверцей Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава с потускневшей меди дощечкой: «Зал первого и второго класса».

Вы ушли, а они остались со мной. Они — Днепр, белоснежный пароход, Новороссийск, вытертое боа, седоватый полковник, мертвая моя Наша родина. В луже вокзальных плевков и грязищи расцвел ахматовский «Подорожник». Под сизым от дыма потолком поплыла «Белая стая».

Только четки Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава вы взяли с собой. Не книжку стихов ахматовских, красивых, как любовь девичья, как юность наша расстрелянная. Не «Четки» — тоненькую книгу с темными струйками слез.

На кожаную куртку надели вы длинноватую связку — казалось, стучала она о наган — четок, выточенных из желтой, хрупкой кости, по ритуалу ордена, всосавшего вас в свое безумие Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава. Четки из людской кости.

(Наш огонек. Рига, 1925. № 51).


ОЧЕРКИ О СОЛОВКАХ


I. Из Соловков в Финляндию

В конце июня этого года в Финляндию прибыли из Северного лагеря особенного предназначения 5 человек: четыре бывших офицера и один боец, совершившие практически знаменитый, длившийся 30 5 суток путь из Кеми к финской границе. Бежавшие некое Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава время находились, до выяснения их личности, под стражей. Вчера трое из их — прошлый лейб-драгун Б-пов, прошлый казачий офицер М-ов и боец С. — в первый раз за много лет очутились на свободе.

В Российском клубе — кстати, совершенно не так давно открытом усилиями общества «Русская Колония в Финляндии» и Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава Особенного комитета по делам российских в Финляндии — меня познакомили с бежавшими. Вот что сказал мне г. М-ов:

— Ближайшее время мы находились в кемском концентрационном лагере. Кемь — это филиал Соловков. Размещен этот лагерь на Поповом полуострове, милях в пятидесяти от Соловков. Жили мы в бараках, выстроенных еще британцами. С лесом полуостров Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава соединялся стальной дорогой. Идея о побеге тревожила нас издавна. 18 мая нас погнали в лес собирать метелки для лагеря. Охрана — два красноармейца с винтовками, а нас — 5 человек. Решили в сей день попробовать бежать.

Днем, часов около восьми, представился к тому благо приятный момент. Б-нов поднял воротник Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава — это был условный символ. Мы сзади накинулись на пашу охрану, отобрали винтовки. Один из стражников вздумал сопротивляться, я стукнул его штыком. Мы погнали наших пленников перед собой, на запад, по направлению к Финляндии. Прошли верст 12, отпустили 1-го. Если он и отыскал дорогу назад, то, возможно, очень не скоро: местность жутко одичавшая. Другого Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава вели еще с час, потом и его отпустили с миром, приказав ему идти в обратную сторону.

К большущему для нас счастью, у нас был компас. Его длительное время сберегал один из наших спутников в кусочке мыла.

Двигались с огромным трудом. Местность — болотистая, вода нередко до колен, непролазные леса. Иногда Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава мы совсем выбивались из сил, хотелось лечь в воду, уснуть, умереть. Но Б-нов — он у нас был «диктатором», его безоговорочно слушались — приказывал идти, и мы шли.

Где, в скольких милях была Финляндия? Никто не знал наверное. Один гласил — в трехстах милях, другие — в пятистах. Мы шли Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава на запад по компасу. Благодаря компасу же узнавали более-менее, который на данный момент час. Было у нас и нечто вроде дневника, в самом узеньком его смысле: Б-пов вел счет денькам, занося их в свое Евангелие. Записал он 30 три денька, а оказалось, что шли мы шли 30 5 дней. Уж по Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава одному этому можно судить, что это были за деньки.

Пристально осмотрев весь ближний район леса и болота, мы на пару минут заходили в редчайшие избы карел. Это нужно было для закупки хотя бы ломтя хлеба — средства у нас, к счастью, были, удалось скопить. Нередко мы делали большой круг, лишь Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава бы обойти какой-либо хутор, казавшийся нам подозрительным в смысле присутствия там чекистов, а ими наводнена вся местность. Даже практически падая от голода либо вялости, мы заходили далековато не в каждую, время от времени встречавшуюся на пути, избу. Приходилось несколько часов, а иногда и дней вести наблюдение запей Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, прицениваться, прислушиваться: нет ли засады? Население, правда, нам соболезновало, но оно запугано администрацией Северного лагеря особенного предназначения. Карелы обширно оповещены, что, во-1-х, за помощь хлебом либо приютом бежавшим виноватый 10 лет проведет в Соловках, а во-2-х, за задержание беглеца обещалось большое вознаграждение натурой — мукой.

Много страданий причиняли Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава нам полчища комаров. Мы распухали, как от водянки. Невзирая на лето, стояли всегда, в особенности, по утрам и ночкой, огромные холода, морозы, пару раз выпадал снег. В один прекрасный момент нас достигнула метель, совсем выбившая нас из сил. Я так отморозил для себя ноги, что с пальцев слезли ногти.

В общем Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, нам везло. Время от времени все мы невольно задумывались о чуде. Так набрели мы как-то на полуразрушенную избу. Издавна уже, видимо, тут живой души не было. Ни 1-го следа, а к следам мы пристально приглядывались. Галлюцинируя от голода, обошли мы избу, заглянули осторожно вовнутрь — пусто. И Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава вдруг, у забора, нечто высочайшее, темное, схожее на гриб. Заглянули под гриб — а там 100 хлебов. Круглые, с отверстием в центре, висят под навесом. Так и не сообразили — не то здесь какой склад для русских постов был, не то для сенокоса заготовили карелы: во время разлива из избы не выкарабкаться. С Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава таковой алчностью накинулись мы на хлеб!

Путешествие, может быть, не длилось бы столько дней, если б раз в день не приходилось обходить непролазные болота, леса, реки. Вода до колена — идти можно, выше — тяжело. Попадались и речки без броду. В одной речонке, но с наисильнейшим течением, мы чуток было Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава не утопли.

Естественно, все эти трудности были пустяком по сопоставлению с опасением попасть я чекистские объятия. Из Кеми дали знать о нашем бегстве во все приграничные пункты. Ловили нас, разумеется, очень усердно. Сколько раз Бог выручал нас! Близ деревни Поддюжено, по Кеми, отыскали мы избушку. Сейчас, колоссально утомившись, не Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава отправили вперед лазутчика, не прислушались. Б-нов открыл дверь. И вдруг из избы вопль «Руки ввысь!» и дула 10-ка винтовок. Мы захлопнули дверь, кинулись к лесу и скрылись. Потом нас, в трех-четырех шагах, обстреляли беглым огнем человек восемь — 10 красноармейцев. В бой вступать было бы тупо: мы имели всего только две винтовки Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава и 20 6 патронов. Пришлось опять спешно ретироваться и идти; безостановочно, повсевременно меняя курс, двенадцать суток.

Надежда сменялась отчаянием. Грязные, изможденные и оборванные, мы шли на запад, не зная, перебежали ли мы уже финскую границу. Момент, когда выяснилось, что мы уже вне пределов окаянного СССР, навечно остается в памяти. Представьте Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава для себя болотистую равнину, лес справа и слева, а впереди — передвигающиеся точки. Кто они — чекисты либо финны? Идти мы уже не в состоянии. Войдя в болото, не так скоро оттуда выберешься. Мы длительно всматривались в передвигающиеся точки. Люди были в чем либо черном, красноармейцы должны могли быть быть Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава в сероватых, шинелях. Перекрестившись, двинулись вперед. Оказалось — финны. Мы перебежали границу. По реке сплавлялся лес. Мы длительно не понимали друг дружку. В конце концов, сдав винтовки рабочим, мы поплыли в лодке к ленсману 1. Силы свалились. Мы были живыми трупами 2.

(Руль. Берлин, 1925. 30 июля. № 1415).

1. Ленсман — в Швеции и Финляндии представитель полицейской и податной Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава власти в пригородах и сельских местностях.

2. В июле 1925 г. Иван Савин опубликовал в рижской газете «Сегодня. (№ 164, 165) очерки «Как бежали с Соловков» и «Соловецкая каторга», в главном повторяющие текст публикаций на эту же тему в берлинской газете «Руль». Но были и некие различия. Так, очерк «Как бежали с Соловков» заканчивался Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава абзацем, ярко характеризующим головного рассказчика — Мальсагова (в статье —. М-ов): «По-прежнему робко улыбаясь, подтрунивая над собой, Б-ым и 2-мя другими офицерами С-вым и М-ским, — гласит М-ов о том, как удивительно ему ощущать, себя на свободе…

— Я всегда жилвВ неволе. Служил в белоснежных армиях Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, позже прятался 18 месяцев в горах, с зеленоватыми. Объявили большевики амнистию: мы, дурачины, и поверили, спустились с гор. Забрали нас, голубчиков, и — по шагу в Солонки. Три с воловиной года там промучился. И мне сейчас как-то не по для себя: я не в кутузке, я на свободе. Помню, незадолго Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава перед нашим бегством было надо заполнить еще одну анкету в лагере, где был и таковой вопрос; что вы думаете о НЭПе? Я и написал: ничего я не думаю, так как, столько уже лет сидючи в кутузке, ни этого самого Нэва, ни истинной русской власти не лицезрел… Даже соловецкие Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава чекисты улыбнулись и произнесли, что я прав…».


II. Северные лагеря особенного предназначения

Как знает уже читатель из моей предшествующей статьи, в Финляндию бежали из соловецкого застенка несколько человек «злостных контрреволюционеров». Последние поведали мне о режиме и порядках в так именуемом СЛОНе — Северном лагере особенного предназначения 3.

На данный момент там Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава около 5 тыщ заключенных. Делятся они па три категории: 1) «политические и партийные» (официальная терминология), 2) уголовные и 3) «кр» (контрреволюционеры).

Первых мало. Это — бывшие эсеры, социал-демократы, меньшевики и остальные активные члены социалистических партий. Живут они в отдельных скитах и пользуются некими преимуществами. Преимуществом нужно считать и то, что зарубежным социалистам разрешается помогать Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава средствами, платьицем и продуктами «политическим и партийным». Вообщем, ощущается, что с «политическими и партийными» чекисты числятся, чего совсем нельзя сказать про других заключенных. Жизнь уголовного, а тем паче «кр» — гроша ломаного не стоит. Для уголовных и «контрреволюционеров» условия жизни ужасны. Людей нет, есть бессловесные рабы с тюремным номером Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава и ярлычком «кр». Совершенная отрезанность от окружающего мира, бесплодность протеста, бессрочный крест кутузки, тяжкий физический труд, голод, холод и необыкновенная грязь в бараках. Приубавьте к этому неизменное глумление, побои и изымательства администрации.

В «кр»-ах числятся остатки дореволюционной демократии, былые негоцианты, незначительно нэпманов, масса офицеров всяких производств и фронтов Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, учащаяся молодежь, вычищенная не так давно из вузов. Сильно много священников и епископов. Положение их кошмарно.

Недочета в «кр» в СЛОНе никогда не наблюдается. Погибают одни — присылают двойную смену «с тыла» — из центральной Рф, с Украины, с Кавказа. Убыль дополняется с излишком. Не так давно прислали из Крыма шестьдесят человек студентов, типо Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава организовавших «контрреволюционный заговор».

Лагерями управляет некто Ногтев, видный деятель ГПУ. Звание он имеет — «начуслон» — начальник управления «Северными лагерями особенного назначения». Ассистентом у него некоторый Васьков, чекист с богатым уголовным прошедшим. Кемским лагерем управляет Кериовский Иван Иванович. Они все в совершенстве исследовали чекистские методы «исправления» злобных контрреволюционеров.

3. Имеется в Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава виду Соловецкий лагерь особенного предназначения.

За ближайшее время не слышно было дел, схожих делу в Портаминске, когда в открытом море потопили баржу с 4-мя тыщами «кр». Закрыт в Холмогорах известный «белый дом», в кагором еще очень не так давно расстреливали по 100 — двести человек; весь «белый дом» был Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава залит кровью; нестерпимый смрад разложившихся трупов разносился па несколько верст; даже столичное ГПУ в конце концов направило внимание па бойню в Холмогорах и назначило ревизию под начальством следователя Фельдмана.

Таковой массовой экзекуции с заключенными сейчас будто бы нет: По одиночные расстрелы, без суда и следствия, процветают как и раньше. И Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава сейчас в Соловках сажают в «карцер», где «кр» получает полфунта хлеба в два денька; наказание продолжается от 2-ух до 6 месяцев. Изредка кто выдерживает эту пытку.

Моральные пытки мучительнее пыток физических. В Соловках еще никого не освобождали, даже по истечении срока наказания. Если вас «присудили», скажем, на два года в Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава Соловки и вы отсидели свои два года, ваши бумаги отправляют в Москву, а оттуда их возвращают с пометкой: сослать в Холмогоры на 5 лет, из Холмогор — в Нарым либо напротив. СЛОН — это нескончаемая каторга.

Считается счастьем потому в СССР — попасть на трибунал в ревтрибунал, но только не в ГПУ. В ревтрибунале Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава, ради ли Европы, ради ли других каких суждений, ощущается некий, пусть и очень отдаленный, намек на законность, желание соблюсти хотя бы наружные признаки суда. Ни закон, ни законность для ГПУ не писаны. Решение ГПУ всегда одно и то же — в Соловки, в Портаминск, в Кемь и т.д., до Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава погибели.

Борьба меж Наркомюстом, оспаривающим полезность и необходимость «слонов», и ГПУ завершилась победой последнего. Правда, кредиты на советскую инквизицию существенно сокращены в текущем году. К примеру, Соловки, заместо просимых 2-ух миллионов рублей, получили на «содержание» заключенных в этом году только двести 50 тыщ рублей. Чтобы свести копны с концами, Ногтев и Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава ко и выжимают последние соки из заключенных, вынуждая их нести каторжный труд.

Арестованные летом грузят продовольствие, дрова, уголь; зимой проводят узкоколейную металлическую дорогу. Воззвание с ними надсмотрщиков (из среды самих же заключенных, желающих выслужиться) самое ожесточенное. Мед помощи никакой.

Соловки охраняет дивизион войск ГПУ. В сопоставлении с Л.В. Соловьёвой (Соловьёва — девичья фамилия жены поэта — Людмилы Васильевны Савиной). 7 глава числом заключенных войск мало. Но изнуренные до последней степени, всегда голодные и полураздетые люди и не помышляют о бегстве. Ну и куда бежать, когда на сотки верст к западу и к югу — тайга, а на север и на восток — Белоснежное море.


lukovichnih-mnogoletnikov.html
luksor-doklad.html
lullaby-of-a-woman-of-the-mountain.html