Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА

(3 (16) июля 1902—14 августа 1977) — русский психолог, действительный член АПН СССР, профес­сор. Закончил факультет обществен­ных наук Казанского института (1921) и I Столичный мед институт (1937), преподавал в Ака­демии коммунистического воспита­ния и Столичном институте (с 1923). С 1945 г.—доктор МГУ, с 1968 г.—заведующий кафедрой ме­дицинской психологии психологиче­ского факультета. Вице-президент Интернационального союза Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА научной пси­хологии (1969—1972). В 1924—1934 гг. А. Р. Лурия рабо­тал совместно с Л. С. Выготским над неуввязками развития высших психи­ческих функций в онтогенезе. Ши­рокую известность получил разрабо­танный им способ исследования аф­фективных процессов — способ «со­пряженных моторных реакций» («The nature of human conflict». N Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА. Y., 1930). Главные экспериментальные и теоретические исследования А. Р. Лурия посвящены исследованию нарушений высших психологических функций при локальных поражениях мозга. В этих исследовательских работах была предложена принципно новенькая разработка задачи мозговой ло­кализации психологических функций, за­ложены базы современной нейро­психологии.

В хрестоматии приводятся выдержки из известной «Маленькой книги о большой памяти Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА» (М., 1968), в какой рассматриваются особенности человека, владеющего феноменальными мнемическими спо­собностями.

.Сочинения: Речь и ум в развитии малыша. Сб. статей. М., 1927; Этюды по истории поведения (совм. с Л. С. Выготским). М., 1930; Травматическая афазия. М., 1947; Мозг человека и психологические процессы, т. 1—2. М., 1963—1970; Лобные толики и регуляция психиче­ских Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА процессов (ред. совм. с Е. Д. Хомской). М., 1966; Нейро-психологический анализ решения за­дач (совм. с Л. С. Цветковой). М., 1966; Высшие психологические функции человека и их нарушения при ло­кальных поражениях мозга. Изд. 2-е. М., 1969; Базы нейропсихо­логии. М., 1973; Об историческом развитии познавательной деятель­ности. М., 1974. А. Р. Лурия


Мы разглядели память Ш Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА. и сделали беглую экскурсионную поездку в его мир. Она показала нам, что этот мир почти во всем другой, чем наш. Мы лицезрели, что это мир ярчайших и сложных образов, тяжело выра­зимых в словах переживаний, в каких одно чувство неза­метно перебегает в другое. Как построен его Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА мозг? Что характер­но для его познавательных процессов? Как протекает у него ус­воение познаний и непростая умственная деятельность?

Сам Ш. охарактеризовывает свое мышление как умозрительное. Нет, ничего общего с отвлеченными и умозрительными рассужде­ниями философов-рационалистов это не имеет. Это разум, который работает при помощи зрения, умозрительно Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА.

То, о чем другие задумываются, что они смутно представляют, Ш. лицезреет. Перед ним появляются ясные образы, ощутимость которых граничит с реальностью, и все его мышление — это последующие операции с этими видами.

Приятное «видение» помогало Ш. с завидной легкостью ре­шать практические задачки, которые требуют от каждого из нас

долгих рассуждений и которые он Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА решал просто — умозри­тельно.

Преимущество мышления Ш. в особенности проявлялось в тех задачках, которые трудные для нас конкретно поэтому, что словесный «расчет» заслоняет от нас приятное «видение».

«Вы помните шуточную задачку: «Стояли на полке два тома по 400 страничек. Книжный червяк прогрыз книжки от первой странички первого Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА тома до послед­ней странички второго. Сколько страничек он прогрыз?»

«Вы, наверняка, скажете 800 — 400 страничек первого и 400 страничек второго? А я сходу вижу: нет, он прогрыз только два переплета! Ведь я вижу: вот они стоят, два тома, слева 1-ый, рядом 2-ой. Вот червяк начинает с пер­вой странички и идет на право. Там Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА только переплет первого тома и переплет второго, и вот он уже у последней странички второго тома, а ведь он ничего не считая 2-ух переплетов не прогрыз».

Еще ярче выступают механизмы приятного мышления при решении тех задач, в каких начальные отвлеченные понятия

вступают в в особенности ясный конфликт со зрительными представлениями Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА. Ш. свободен от этого конфликта, — и то, что с трудом представляется нами, просто усматривается им.

«...Вот там, на М. Бронной, у нас там была малая комната, мы встре­тились с математиком Г. Он мне говорил, как он решает задачки, и пред­ложил мне решить такую — он посиживал на Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА стуле, а я стоял. «Представьте для себя, — гласит он, — что перед вами лежит яблоко, и это яблоко нужно обтянуть веревкой либо ремешком: получится круг, с определенной длиной окружности. Сейчас я к этой длине окружности прибавлю 1 метр и сейчас эта новенькая длина окружности будет яблоко плюс 1 метр. Окутайте опять яблоко: ясно Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА, что меж яблоком и веревкой остается больше пространства». Когда он мне гласил это, я здесь же вижу яблоко, я наклоняюсь, обтягиваю его веревкой... Он гласит «ремнем» — и я здесь же вижу ремень. Когда он заговорил о метре — тo вижу кусочек ремня, нет, он целый, и вот я сделал Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА из него круг, а посреди положил яблоко. Сейчас он гласит: «Представим для себя земной шар». Сначала я увидел большой земной шар, его тоже обхватывает ремень — и горы, и воз­вышенности.

«Теперь также прибавим к ремню 1 метр. Должно получиться какое-то расстояние. Какое расстояние получится?» Сначала у меня возникает пред­ставление Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА об большом земном шаре. Я его окутал — нет, это очень близко... Я его удаляю... Я его превращаю в глобус, но без подставки... Это тоже не годится. Он сходен с яблоком... Тогда помещение, где мы были, про­пало, и я увидел большой шар далековато — в нескольких километрах. Ремень Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА я заменяю железным обручем — задачка тяжелая — окутать его нужно точно. Позже я прибавляю метр и вижу, как отскакивает место. Какое прост­ранство? Мне необходимо сообразить, осознать, чтоб перевоплотить его в размеры, ко­торые приняты у людей ...Я у дверей вижу ящик, я превращаю его в форму шара, ящик Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА обтягиваю ремнем. Сейчас я прибавляю метр точно по углам. ...Потом я беру четкий размер метра, разрезаю его на 4 части, любая часть 25 см — для каждого ремешка выходит избыток — длина каждой сторо­ны ящика и 1/4 часть ...Ну вот, индифферентно, какой бы величины ящик не был: если любая сторона 100 км, я прибавляю 25 см ...Какая ни Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА будет длина каждой стороны ящика — все равно прибавится 25 см. Выходит 4 сторо­ны — и любая сторона имеет надбавку в 25 см... Я отодвигаю ремень повдоль стороны — и выходит с каждой стороны по 12,5 см, ремень всюду отстает от ящика на 12,5 см. Пусть ящик большой, любая сторона имеет миллион см — все равно Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА, если прибавить 1 метр — любая сторона имеет 25 см... Сейчас ящик преобразуется в обычный. Мне необходимо только снять углы и перевоплотить его в круглую форму... И вышло снова то же самое... Ах так я решал эту задачу» (опыт от 12/111 1937 г.).

Читатель простит создателя за очень длинноватую выдержку; у создателя есть одно оправдание Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА: выдержка указывает, какие «умо­зрительные» способы применяет Ш. и как эти способы приводят его к решению задачки совершенно другими способами, чем те, которые приме­няет человек, оперирующий «расчетами и карандашом».

Мы лицезрели, какую сильную опору представляет собой образ­ное мышление, позволяющее проделывать в уме все манипуляции, которые любой Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА из нас может проделывать с вещами. Но не таит ли образное, и еще более — синестезическое мышление и угроз? Не делает ли оно препятствий для правильного выполнения главных познавательных операций? Обратимся к этому.

" Ш. читает отрывок из текста. Каждое слово рождает у него образ. «Другие задумываются — а я Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА ведь вижу!.. Начинается фраза — появляются образы. Далее — новые образы. И еще, и еще...».

Мы "гласили уже о том, что если отрывок читается стремительно — один образ набегает на другой, образы толпятся, сгруживаются, то как разобраться в этом хаосе образов?!

А если отрывок читается медлительно? И здесь свои трудности.

«...Мне дают фразу Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА: «Н. стоял, прислонившись спиной к дереву...» Я вижу человека, одетого в синий костюмчик, юного, худощавого. Н. ведь такое роскошное имя... Он стоит у большой липы, и кругом травка, лес... «Н. внима­тельно рассматривает витрину магазина»... Вот для тебя и на! Означает, это не лес и не сад, означает, он стоит на Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА улице, — и все нужно с самого начала пере­давать!..»

Усвоение смысла отрывка, получение инфы, которое у нас всегда представляет собой процесс выделения существенного и отвлечения от несущественного и протекает свернуто, — начи­нает представлять тут истязающий процесс борьбы с всплыва­ющими видами. Означает, образы могут быть не помощью Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА, а пре­пятствием в зании — они уводят в сторону, мешают выделить существенное, они толпятся, зарастают новыми видами, а «потом оказывается, что эти образы идут не туда, куда ведет текст, и все нужно переделывать опять. Какую же сизифову работу начи­нает представлять собой чтение, казалось бы, обычного отрывка, даже обычной фразы... И Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА никогда не остается убежденности, что эти калоритные чувственные образы посодействуют разобраться в смысле, может быть, они отведут от него?.. »

Трудности броского образного мышления не кончаются, но, на этом. Впереди подстерегают еще больше небезопасные рифы, сейчас рождаемые самой природой языка.

Синонимы... омонимы... метафоры... Мы знаем, какое место Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА они занимают в языке, и как просто обыденный мозг совладевает с этими трудностями... Ведь мы можем совершенно не замечать, когда одна и та же вещь именуется различными словами — мы даже на­ходим известную красота в том, что дитя может быть названо ре­бенком, доктор — медиком либо доктором, переполох — суматохой, а лгун Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА — лжецом. Разве для нас представляет какую-нибудь труд­ность, когда один раз мы читаем, что у ворот дома тормознул экипаж, а в другой раз с той же легкостью слышим, что «экипаж корабля доблестно показал себя в десятибалльном шторме». Раз­ве «опуститься по лестнице» затрудняет нас в осознании Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА разговора, где про кого-либо молвят, что он морально «опустился»? И, в конце концов, разве мешает нам то, что «ручка» может одновремен­но быть и ручкой малыша, и ручкой двери, и ручкой, которой мы пишем, и бог знает чем еще?..

Обыденное применение слов, при котором отвлечение и обобще­ние Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА играют ведомую роль, — нередко даже не замечает этих труд­ностей либо проходит мимо их без всякой задержки: некие языковеды задумываются даже, что весь язык состоит из одних сплош­ных метафор и метонимий, разве это мешает нашему мышлению? Совсем другое мы смотрим в образном и синестезическом мышлении Ш....

Особые трудности Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА он испытывает в поэзии... Навряд ли чего-нибудть было сложнее для Ш. чём читать стихи и созидать за ними смысл. Многие считают, что поэзия просит собственного приятного мыш­ления. Навряд ли с этим можно согласиться, если вникнуть в это поглубже. Поэзия рождает не представления, а смыслы; за видами в Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА ней кроется внутреннее значение, подтекст; необходимо абстрагироваться от приятного вида, чтоб осознать ее переносное зна­чение, по другому она не была бы поэзией...

А что все-таки с тем, чего представить нельзя? Что все-таки с отвлечен­ными понятиями, которые обозначают сложные дела, с абстрактными понятиями, которые население земли Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА производило тыся­челетиями? Они есть, мы усваиваем их, но созидать их нель­зя. А ведь «я понимаю только то, что я вижу». Сколько раз Ш. го­ворил нам об этом...

И здесь начинается новый круг проблем, новенькая волна муче­ний, новый ряд попыток скооперировать несовместимое.

«Бесконечность» — это всегда так было... а что Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА было ранее? А после — что будет? Нет, этого узреть нельзя...

«Чтобы глубоко осознать смысл, нужно узреть его... Ну вот слово «ничто».

Я прочитал «ничто»... Очень глубоко... Я представил для себя, что лучше именовать ничем что-то... Я вижу «ничто» — это то-то... Для меня, чтоб осознать глубочайший Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА смысл, я в этот момент должен узреть... Я обращаюсь к супруге и спрашиваю:

«Что такое «ничто?» — Это нет ничего... А у меня по-другому..» Я лицезрел это «ничто» и ощущал, что она не то задумывается...»

Как необычны и совместно с тем как знакомы эти переживания! Они неминуемы у Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА каждого ребенка, который привык мыслить приятными видами, но который вступает в мир отвлеченных понятий и должен усвоить, что такое «ничто», когда всегда что-то есть... Что такое «вечность» и что было до нее? А что будет после?.. И «бесконечность». А что все-таки после бесконечности?.. Эти понятия есть, им учат в Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА школе, как представить их?! И если их нельзя представить, что все-таки это такое?

Окаянные вопросы, которые вытекают из несовместимости приятных представлений и отвлеченных понятий, обступают ребенка, озадачивают его, рождают потребность биться над тем, чтоб осознать то, что так противоречиво. Но у ребенка они стремительно отступают. Конкретное мышление изменяется Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА отвлеченным, роль приятных образов отходит на задний план и замещается ролью условных словесных значений, мышление становится вербально-логическим, приятные представления остаются кое-где на периферии, лучше не трогать их, когда дело входит об отвлечен­ных понятиях.

У Ш. этот процесс не может пройти так стремительно, оставляя за собой только Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА память о былых мучениях. Он не может осознать, если он не лицезреет, и он пробует созидать «ничто», отыскать образ «беско­нечности»... Истязающие пробы остаются, и на всю жизнь он сохраняет умственные конфликты ребенка, оказываясь так и не в состоянии переступить через «проклятый» порог.

Нет, наглядно-образное, синестезическое Лурия А. Р. УМ МНЕМОНИСТА мышление этого человека имело не только лишь верхушки, да и низины, с ним была связана не только лишь сила, да и слабость, — и какие усилия он был должен делать, чтоб преодолеть эту слабость?


luchshij-profgruporg-altgtu-2017.html
luchshij-sposob-razrushit-brend-eto-rastyanut-ego-do-beskonechnosti.html
lucrarea-de-laborator-nr2.html