Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009

Лорен Кейт Страсть (Падшие-3)

Пролог Черная лошадь

Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009

Прозвучал выстрел. Широкие ворота с шумом распахнулась. Стук копыт откликался эхом вокруг трека, как сильный удар грома.

— И они финишируют!

София Блисс отрегулировала широкий край собственной шапки с перьями. Она была приглушенного сиреневого колера, 20 семь дюймов в поперечнике, с шифоновой Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 вуалью опущенной вниз. Довольно большой, чтоб сделать ее взор как у соответствующего энтузиаста скачек, не настолько безвкусным, чтоб привлечь неприемлимое внимание.

Три шапки были специально заказаны у той же модистки в Хилтон Хэд для скачек. Одна, цвета жёлтого масла, скрывала белую голову Лирики Крисп, сидевшей слева от мисс Софии Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, и наслаждающейся солёным сандвичем с говядиной. 2-ая, цвета зелёной морской пены фетровая шапка с огромным горошком и атласной лентой, венчала черную гриву Вивины Сол, которая смотрелась обманчиво умеренной с её сложенными на коленях кистями в белых перчатках справа от мисс Софии.

— Славный денек для скачек, — произнесла Лирика. В свои 136 лет Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, она была младшей из старейшин Жмаелима. Она вытерла капельки горчицы с уголков собственного рта. — Сможете ли вы поверить, что это мой 1-ый раз на треке?

— Ччч, — зашипела София. Лирика приняла таковой упрек. Сейчас речь пойдёт совершенно не о лошадях, это подпольная встреча величавых мозгов. А что, если другие величавые мозги Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, вот так случилось, ещё не нашлись? Они должны быть тут. На этом совсем нейтральном месте, упомянутом в письме, запечатанном золотой печатью, которое София получила от неведомого отправителя. Другие должны быть тут, чтоб защитить их и если что штурмовать всем вкупе. В хоть какой момент. Она возлагала надежды Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 на это.

— Неплохой денек, хорощий спорт, — сухо произнесла Вивина. — Жалко, наши лошадки в этих обычных забегах, как эти кобылки. Разве не так, Софи? Я уверен, великодушной Люсинде придёт конец.

— Я произнесла, ччч, — София шепнула. — Прикуси собственный язык. Всюду шпионы.

— Ты параноик, — произнесла Вивина, копируя гулкий хохот Лирики.

— Какая есть, — произнесла София Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009.

Там, когда-то на вершине Жмаелима их было много, 24 старейшины. Кластер из смертных, бессмертных, и нескольких трансвечных, как сама София. Оси познаний, страсти и веры объединенные одной целью: возвратить мир в безгреховное состояние, тот лаконичный, прекрасный момент перед Падением ангелов. Для наилучшего либо худшего.

Так было написано, ясно как денек Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, в кодексе, который они составили и подписали совместно: Для наилучшего либо худшего.

Так как по сути, может получится и так, и так.

У каждой из монет всегда две стороны. Орёл и решка. Свет и тьма. Добро и…

Но, тот факт, что другие старейшины были сами не готовы для Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 обоих вариантов не было виной Софии. Так было, но, ее истязало, когда один за одним они высылали извещения о собственном уходе. Ваши цели стали очень темными. Либо: эталоны организации свалились. Либо: Старейшины отклонились очень далековато от начального кодекса. 1-ый шквал писем прибыл, как и ожидалось, в течении Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 недели после инцидента с женщиной Пенниуизер. Они не могли смириться с гибелью 1-го маленького малозначительного малыша. Один неосмотрительный момент с кинжалом и вдруг старейшины испугались, они все страшились гнева Чистильщиков.

Трусы.

София не страшилась Чистильщиков. Их задание было условно-досрочное освобождение падших, а не праведников. Неприхотливые ангелы такие как Спаркс Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 Роланд и Арриана Альтер. Пока один не дезертировал с Небес, каждый был свободен незначительно колебаться. Отчаянные времена фактически подтолкнули к этому. София чуть ли не получила косоглазия от сердечных писем других Старейшен. Но даже, если б она возжелала возвратить перебежчиков назад, а она не желала, то всё равно ничего Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 не смогла бы сделать.

София Блисс — школьный библиотекарь, которая была, когда-то секретарем Жмаелима — на данный момент была высшим должностным лицом посреди старейшин. Их осталось всего двенадцать. И девятерым из их нельзя доверять.

Так что осталось трое из их, и сейчас тут, в их больших пастельных шапках, они располагали липовые ставки Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 на скачках. И ждали. Это было жаль, до чего они докатились.

Рейс подошел к концу. Громкоговоритель объявил результаты, фаворитов и шансы для последующей гонки. Обеспеченные люди и запивохи, все вокруг их ликовали либо посильнее вжимались в свои места.

И женщина лет девятнадцати, со светлыми волосами, связанными в хвост, в Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 карем плаще, и непроницаемых черных очках, медлительно подымалась по дюралевым ступенькам к Старейшинам.

София застыла. Почему она тут?

Было практически нереально сказать, в каком направлении женщина смотрела, и София очень старалась не глядеть на нее. Не то чтоб это имело бы значение, женщина не сумеет узреть Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 ее. Она была слепой. Но позже…

Изгой кивнула один раз Софии. Ах, да, эти болваны могли созидать пылающие души человека. Актуальная сила Софии была мерклой, но ее все равно можно было узреть.

Женщина села на свободное место перед Старейшинами, сжимая в руках пятидолларовый купон.

— Привет. — Глас Изгоя был однообразным Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009. Она не обернулась.

— Я вправду не знаю, почему ты тут, — произнесла Мисс София. Это был мокроватый ноябрьский денек в штате Кентукки, но на ее лбу вспыхнул сияние пота. — Наше сотрудничество завершилось, когда вашей когорте не удалось получить даму. Не вижу смысла в горьковатой трепотне с тем, кто называл себя Филиппом и Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 кинул нас. — София наклонилась вперед, поближе к девице, и поморщилась. — Все знают, Изгоям не стоит доверять…

— Мы тут не для сотрудничества с Вами, — произнес Изгой, смотря прямо впереди себя. — Так было, но сосуд приблизил нас к Люсинде. Мы как и раньше заинтересованы в 'сотрудничестве' с вами.

— Никто не хлопочет о Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 вашей организации в эти деньки. — На трибуне послышались шаги.

Юноша был высочайшим и тонким, с бритой головой и в пальто, чтоб соответствовать девице. Его очки были дешевеньким пластиком, которые продавали в хоть какой аптеке.

Филипп скользнул на место, на открытой трибуне, рядом с Лирикой Крисп. Как и женщина Изгой Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, он не поворачивался к ним лицом когда гласил.

— Я не удивлен, что нашёл тебя тут, София. — Он опустил очки на нос, демонстрируя два пустых белоснежных глаза. — Просто разочарован тем, что вы не чувствуете, что сможете мне сказать насчёт того, как прекрасно были приглашены.

Лирика ахнула от страшной Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 белоснежной пустоты за очками. Даже Вивина растеряла хладнокровие и отпрянула. София ощутила, как всё снутри сжимается.

Женщина Изгой подняла золотую карту-приглашение, которое выскользнуло из пальцев Софии. — Мы получили это. — Только, сейчас похоже, что это было написано шрифтом Брайля. София потянулась к нему, чтоб убедиться, но резвым движением, приглашение пропало Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 в пальто девицы.

— Слушайте, вы, мелкие подлецы. Я представитель Старейшин. Вы работаете на меня…

— Поправка, — произнес Филипп. — Изгои ни на кого не работают, не считая самих себя.

Софья смотрела на его шейку, немного делая вид, что смотрит за лошадью на трассе. Она всегда считала стршным, воспоминание от того, что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 они могут созидать. Когда все знали, что большая часть из их ослепли по щелчку пальцев.

— Позор, ты сослужил нехорошую службу, схватив её. — Софья ощутила, что ее глас прозвучал выше, чем было надо. Она следила взором за старый парой, пересекающей трибуну. — Мы должны были работать вкупе, — прошипела она: — охотиться за ней Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, а вам это не удалось.

— Это не имело бы значения, так либо по другому.

— Что это ещё означает?

— Она все равно будет потеряна во времени. Это всегда была ее судьба. И судьба старейшин будет как и раньше висеть на волоске. Это уже тебе.

Она желала сделать ответный выпад Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 на него, желала его задушить, чтоб эти огромные белоснежные глаза выпучились из орбит. Чувствовалось, как обжигал кинжал, через отверстие в сумке из телячьей кожи, которая лежала на её коленях. Если б у нее только была звездная стрела. София уже собиралась встать с места, когда послышался глас.

— Сядь, пожалуйста Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, — глас стремительно нарастал. — На данный момент нашу встречу можно считать открытой.

Глас. Она сходу сообразила, чей он. Спокойствие и сила. Совсем уничтожающий. Он принудил бы трибуны задрожать.

Недалеко смертные ничего не увидели, но вся шейка Софии затекла и залилась краской. Она прошла через ее тело и перебежала в онемение. Это был Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 не обыденный ужас. Это был сокрушительный, раздражающий желудок кошмар. Неуж-то она осмелится развернуться?

Взор краем глаза обусловил человека в костюмчике. С тёмными волосами и недлинной стрижкой, в шапке. Лицо, доброе и симпатичное, не было в особенности запоминающимся. Гладко выбрит, прямой нос, коричневые глаза, чувствовалось что-то знакомое Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009. Хотя Мисс София никогда не лицезрела его ранее. И все таки она знала, кто он, знала до мозга костей.

— Где Кэм? — Опять прозвучал глас. — Ему было ориентировано приглашение.

— Наверняка, играет Бога снутри Предвестников. Подобно остальным, — вырвалось у Лирики. София пихнула ее.

— Играя Бога, говоришь?

София находила слова, которые смогли Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 бы поправить такую оплошность как эту. — Некие другие последовали вспять во время за Люсиндой, — произнесла она в конце концов. — В том числе два Нефилима. Мы не убеждены, как и многие другие.

— Осмелюсь спросить, — глас стал вдруг ледяным, — почему никто из вас не отважился пойти за ней?

Софии стало тяжело Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 глотать и дышать. Ее более интуитивные движения были низкой паникой. — Мы не можем точно, отлично… Мы еще не имеем способности.

Женщина Изгой оборвала ее. — Изгои находятся в процессе…

— Молчать, — повелел глас. — Освободи меня от ваших извинений. Они больше не имеют значения, как и вы то же больше Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 не имеете значения.

Длительное время в этой группе было тихо. Это было страшно, не знать, как ему угодить. Когда он, в конце концов, заговорил, его глас был мягче, но более смертельным. — Очень почти все под опасностью. Я не могу бросить чего-нибудть еще на волю варианта.

Пауза.

Потом он мягко продолжил Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, — Настало время для меня взять дело в свои руки.

София вздохнула, чтоб скрыть собственный кошмар. Но она не могла приостановить дрожь в ее теле. Его конкретное роль? Воистину, это было самой ужасной перспективой. Она не могла для себя представить, как с ним работать.

— Расслабься, вы будете держаться подальше Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 от этого, — произнес он. — Вот и все.

— Но — Слово случаем соскользнуло с губ Софии. Она не могла забрать его назад. Но все ее десятилетия труда. Все ее планы. Ее планы!

То что было далее, было длинноватым, сотрясающем землю ревом.

Он отразился ввысь по трибунам, казалось, прошёл по всему ипподрому Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 в долю секунды.

София насторожилась. Шум, казалось, практически вошёл в нее, через ее кожу и вниз, проникая в самую глубину. Она ощущала, будто бы ее сердечко разбивают на кусочки.

Лирика и Вивина и прижались к ней, зажмурившись что есть силы. Даже Изгои задрожали.

Софии показалось, что это звук будет продолжаться Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 вечно, до самой её погибели, как вдруг, на какое-то мгновение наступила тишь.

На мгновение.

Довольно времени, чтоб оглядеться и осознать, что другие люди на ипподроме ничего не слышат.

Он шепнул ей на ухо, — Твоё время завершилось. Не смей появляться на моём пути.

Понизу, раздался другой выстрел Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009. Широкие ворота с шумом распахнулась снова. Лишь на сей раз стук лошадиных копыт по грязищи звучал как фактически ничто, как легкий звук опадающей с деревьев листвы.

Перед тем как скаковые лошадки пересекли стартовую линию, фигура пропала, оставив только чёрно-угольный след.

Глава 1 Под Огнем

Москва. Октябрь 15, 1941

Люсинда! Раздались голоса во Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 мраке.

Вернись! Стой! Она проигнорировала их, продолжая двигаться далее.

Эхо ее имени отскакивало от черных стенок предвестника, посылая тепло к ее коже (как-то так)

Был ли это глас Даниеля либо Кэма? Арианы либо Габби? Был ли это Роланд, просящий возвратиться на данный момент, либо это был Майлз? Голоса стало сложнее разобрать Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, и Люси не смогла осознать: Добро это, либо Зло.

Друг либо неприятель.

Похоже на то, что их было нетрудно поделить. Но больше ничего не казалось обычным.

Всё, что когда-то было черным либо белоснежным на данный момент перевоплотился в сероватый.

Конечно, обе стороны сошлись в одном: ее Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 необходимо вывести из Предвестника.

Они бы стали утверждать, что для ее же блага.

Ну уж нет!

Не на данный момент.

Только не после того, как они разгромили задний дворик ее родителей, как раз после одной из их пыльных схваток.

Она и поразмыслить не могла о лицах ее родителей, без Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 того, чтоб не возжелать отвернуться — тут и речи нет о том, чтоб она знала как сбежать.

Не считая того, было очень поздно.

Ведь Кэм пробовал уничтожить ее.

Либо то, что он принял за нее.

А Майлз выручил ее, но даже это оказалось не просто.

Все что он мог — только выкинуть из Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 головы ее образ, ведь он хлопотал о ней так очень!

А Дэниэл? Обожал ли он ее? Она не могла точно знать.

В конце концов, когда Изгой подошел к ней, Даниель и другие уставились на нее так, будто бы она им что-то задолжала.

"Ты — наш путь на небеса Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009" — так произнес ей Изгой.

Стоимость.

Чтоб это могло значить? Еще пару недель вспять она и не подозревала, что Изгои есть.

И, конечно, они кое-что желали от нее, желали довольно очень, для того, чтоб можно было вступить за это в схватку с Дэниэлом.

Должно быть это связано с проклятием, тем Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, которое принуждало Люси реинкарнировать с одной жизни в другую.

Но что все-таки, по их воззрению, была в состоянии сделать Люси? Был ли ответ укрыт кое-где тут? У нее свело желудок, когда она бесчувственно провалилась через прохладную тень, глубоко во вовнутрь, в трещинку темного Предвестника.

Люси… Голоса Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 стали исчезать.

Скоро они перевоплотился в чуть различимый шепот.

Казалось, что они сдались.

И так до того времени, пока они не стали раздаваться снова все громче и громче.

Громче и яснее.

Люси… Нет.

Она прикрыла глаза в надежде избавиться от этих звуков.

Люсинда… Люси… Люсия… Люська… Ей стало Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 холодно, она ощутила себя усталой и совсем не желала их слышать.

Сейчас она желала что бы ее оставили в покое.

Люська! Люська! Люська! Она ощутила как по ее ногам что-то стукнуло.

Что-то очень и очень прохладное.

Она стояла на жесткой почве.

Она знала, что не свалится больше, хоть и Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 не лицезрела впереди себя ничего, не считая одеяла из черноты.

Она поглядела вниз, на свои кросовки.

И сглотнула.

Они были посажены в снежный покров, который подымался к ее икрам.

Сырая прохлада, к которой она привыкла — черный туннель, она передвигалась через него, из собственного заднего двора, в Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 прошедшее — уступала чему-то еще.

Чему-то ветренному и полностью прохладному.

Впервой, когда Люси шагнула в Предвестник, ведущий из ее комнаты Береговой полосы в Лас Вегас, она была со своими друзьями Шелби и Майлзом.

В конце коридора они повстречали барьер: черную теневую занавесь меж ними и городом.

Поэтому, что Майлз был единственным Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, кто прочел книжку. Радиальными движениями он стал растягивать Предвестник, пока он не разорвался и черные куски тени не разлетелись прочь.

Люси не знала до сего времени, что это был поиск и устранение дефектов. (извините за фиговый перевод)

В сей раз, не было никакого барьера.

Может быть, так как она Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 путешевствовала одна через Предвестник

Но дорога наружу была таковой легкой.

Практически очень легкой.

Заавесь мрака просто улетучилась.

Взрыв холода порвал ее, сковывая ее колени в ледяной замок.

Ее ребра застыли, и на очах выступили слезы из-за острых порывов ветра.

Где она? Люси уже сожалела, что сделала настолько Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 поспешный скачек во времени.

Да, ей необходимо было бежать, и да, она желала выяснить свое прошедшее, что бы спасти ее бывших себя ото всей этой боли, что бы осознать какой любовью они с Даниэлем были связаны в ее прошедших жизнях.

Что бы не услышать об этом, а ощутить это.

Что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 бы осознать и поправить проклятие, насланное на нее и Даниэля.

Но это ей не нравится.

Замороженная, в одиночку, и совсем не готовая к чему-либо, где бы она не была.

Она лицезрела снежную улицу впереди себя и железное, сероватое небо над белоснежными зданиями.

Она слышала некий грохот на Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 расстоянии.

Но она не желала мыслить о том, что он значил.

— Подожди. — шепнула она Предвестнику.

Тень отдрейфовала приблизительно на фут от кончиков ее пальцев.

Она попробовала схватить его, но Предвестник улизнул от нее, двигаясь далее.

Она прыгнула, и изловила его крохотную мокроватую часть своими пальцами, но тогда Предвестник в момент Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 разлетелся на мягенькие темные части, и свалился на снег.

Они увяли, и потом пропали.

— Замечательно, — пробормотала она.

— И что сейчас? В отдалении, на узенькой дороге, изогнутой на лево находилось черное скрещение улиц.

На тротуарах сугробами лежал снег, напротив 2-ух длинноватых белоснежных каменных построек — банков.

Они были поразительны, Люси Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 ничего подобного ещё не лицезрела, высочайшие фасад, вырезанный в строчки ярчайших белоснежных дуг и кропотливо обмысленных столбцов.

Все окна были темными.

Люси решила, что в городке может быть мрачно.

Свет шел только от 1-го газового фонаря.

Если там и была луна, то она была укрыта толстым слоем туч.

Что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009-то опять прогремело в небе.

Гром? Люси опутала руки вокруг себя.

Она промерзла.

— Люська! Дамский глас.

Осиплый и скрипучий, как у человека, который издержал всю свою жизнь на лай… (хрень какая-то)

Но глас очень дрожал.

— Люська, ты идиотка!

Где ты? Ее глас звучал сейчас поближе.

Она говорит с Люси Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009? Было еще что-то в ее голосе, что-то странноватое, что Люси не могла выразить словами.

Когда фигура приблизилась, колченогая из-за снежного угла улицы, Люси уставилась на даму, пытаясь вспомнить ее.

Она была очень малеханькой, и малость сгорбленной, с виду ей было лет шестьдесят.

Ее массивная одежка казалась очень Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 большой для ее тела.

Ее волосы были подвернуты под густой темный шарф.

Когда она увидела Люси, ее лицо сморщилось в сложную гримасу.

— Где ты была? Люси обернулась.

Она была единственным человеком на улице.

Старая дама гласила с ней.

— Прямо тут. — услышала она собственный глас.

На российском.

Она захлопнула Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 рукою собственный рот.

Итак вот оно то, что казалось таким странноватым в голосе старухи: Она гласила на языке, которого Люси никогда не знала!

И все таки, Люси не только лишь понимала каждое слово, да и могла гласить на этом же языке.

— Я могла бы уничтожить тебя! — произнесла дама Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 тяжело дыша, ринулась к Люси, и обняла ее.

Для таковой хрупкой дамы, ее обьятья были довольно сильны.

Тепло другого тела, прижавшегося к Люси после стольких холодов, практически принудило ее расплакаться.

Она обняла даму в ответ.

— Бабушка? — шепнула Люси ей на ухо, откуда-то зная, кто эта дама.

— Из всех ночей Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 я бросаю работу, что бы отыскать тебя. — произнесла дама.

— А ты бродишь среди улицы как сомнамбул? Ты вообщем прогуливалась сейчас работать? Где твоя сестра? В небе опять послышалось громыхание.

Оно звучало как приближающийся сильный шторм.

Стремительно приближающийся.

Люси вздрогнула и покачала головой.

Она не знала.

— Ага, — произнесла дама Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009.

— На данный момент не так неопасно.

Она покосилась на Люси, потом оттолкнула, чтоб лучше разглядеть.

— Боже, что это на для тебя? Люси заерзала, когда бабушка из ее прошлой жизни уставилась на ее джинсы и пробежалась своими узловатыми пальцами по кнопочкам на фланелевой рубахе Люси.

Она схватила Люсин маленький Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, конский хвост.

— Время от времени я думаю, что ты, безумная, как твой отец, королевство ему небесное.

— Я просто… — зубы Люси стучали.

— Я не знала, что будет так холодно.

Дама плюнула на снег, чтоб показать свое неодобрение.

Она сняла пальто.

— Возьми это, пока за тобой погибель на пришла.

Она набросила кофточку Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 на плечи Люси, пальцы которой окоченели от холода, и она чуть ли могла застегнуть пуговицы сама.

Потом бабушка развязала шарф с шейки, и обернула вокруг головы Люси.

Ужасный грохот в небе напугал их обеих.

На данный момент Люси знала, что это не гром.

— Что это? — шепнула она.

Старая Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 дама поглядела на нее.

— Война, — пробормотала она.

— Ты растеряла собственный разум совместно со собственной одежкой? Ну.

Мы должны идти.

Они пошли вниз по снежной улице, над грубыми булыжниками и трамвайными способами в их, Люси сообразила, что город не был пустым в конце концов.

Несколько автомобилей было припарковано повдоль дороги, но время от Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 времени, вниз на затемненных сторонах улицы, она слышала ржание лошадок ожидающих перевозки заказов, их морозное дыхание свёртывающий воздух.

Силуэты тел бегали по крышам.

Понизу аллейки, мужик в рваном пальто, помогал троим небольшим детям пройти через двери подвала.

В конце узенькой улицы, дороги открыты на широкой, обсаженной деревьями Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 проспекте с широким видом на город.

Только авто, припаркованные тут были военные тс.

Они смотрелись старомодной, практически абсурдно, как реликвии в музей войны: с мягенькой крышей джипы с циклопическими крыльями, тонкие кости управляющих колес, и русские серп и молот нарисованные на дверцах.

Но не считая Люси и её Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 бабушки, людей на этой улице не было.

Все-кроме страшного грохота в небе было призрачным, устрашающе тихо.

На расстоянии, она могла созидать реки, и далековато, огромное здание.

Даже в мгле, она могла рассмотреть его строение многоуровневых шпилями и богато луковичные купола, которые, казались знакомым и сказочным в то же Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 время.

Пригодилась минутка, что бы осознать, а потом, ужас пронзил Люси.

Она была в Москве.

И этот город был военной зоной.

Темный дым в сероватом небе, расстилался над районами городка, который уже был разгромлен: слева от большого Кремля и сзади него и в конце концов вдали в правой стороне. На улицах никто Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 не сражался, не было никаких признаков, что неприятельские бойцы перебежали на местность городка пешком. Только языки пламени захватившие обгорелые дома, поджигающий запах войны всюду и угроза того, что худшее еще впереди.

Это было самое ужасное, что когда-либо Люси делала в собственной жизни либо во всех собственных Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 жизнях. Ее предки уничтожили бы ее, если б узнали, где она находилась. Даниэль может быть никогда не зоговорит больше с ней.

С другой стороны: А что если у их даже не будет способности рассердиться на нее? Она может умереть прямо тут, в зоне войны.

Почему она это сделала?

Так Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 как она должна была. Было тяжело отыскать небольшой намек на гордость в самый разгар ее паники. Но это должно было быть кое-где там.

Она перебежала. По собственному собственному желанию. В отдаленное место и дальние времена, в прошедшее, которое ей нужно было осознать. Это то, чего она желала. Ею Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 очень длительно помыкали, как будто шахматной фигурой.

Но что она предпологала делать на данный момент?

Она ускорила шаг и крепче схватилась за руку собственной бабушки. Удивительно, эта дама понятия не имела через что проходит Люси, не знала даже кто она такая, и все таки, то как прочно она Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 сжимала ее, было единственной вещью, которая заставляла Люс двигаться далее.

— Куда мы идем? — спросила Люс, так как бабушка тащила ее вниз на еще одну затемненную улицу. Булыжники заострялись, а дорога стала немощеной и скользкой. Кроссовки Люс промокли от снега, и пальцы ее ног начинали пылать от холода.

— Забрать твою сестру Кристину Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, — Старуха нахмурилась, — Ту, которая работает ночами, роя армейские траншеи своими нагими руками, чтоб ты смогла получить отдых. Помнишь ее?

Там, где они тормознули, не было никакого уличного фонаря, освещающего дорогу. Люс моргнула пару раз, чтоб глаза привыкли. Они стояли перед тем, что было похоже на очень длинноватую канаву прямо Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 по середине городка.

Там было около 100 человек. Все были укутаны по уши. Некие из их на коленях копали лопатами. Некие, копали руками. Некие стояли как будто замороженные, следя за небом. Несколько боец везли в томных телегах много земли, камешки в тачках и фермерские тележки, чтоб добавить к осколкам Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 баррикады в конце улицы.

Их тела были укрыты под толстыми армейскими шерстяными пальто по колено, но под железными шлемами, их лица были такими же изможденными, как и у мирных обитателей. Люсидна сообразила, что все они работали вкупе, мужчины в форме, дамы, детки, превращая собственный город в крепость, делая все Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 вероятное, до последней минутки, стараясь не впускать неприятельские танки.

— Кристина, — позвала ее бабушка, с таковой же нотой паники в ее голосе, стирающая любовь, как когда она находила Люси. Женщина одномоментно появилась перед ними. — Почему вы так длительно? -

Высочайшая и худенькая, с темными прядями волос, торчащими из под шляпки на ее Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 голове, Кристина была так прекрасной, что у Люс комок в горле застрял. Она сразу выяснила даму, как свою родную.

Кристина напомнила Люс Веру, сестру из другой жизни. У Люс может быть было сотки сестер. Тыщу. Все бы они проходили через одно и тоже. Сестры и браться, предки и друзья, кого Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 Люс обожала, потом теряла. Никто из их не знал, что их ожидает. Они все остались оплакивать ее.

Может быть, был некий метод поменять это, облегчить это для людей, которые обожали ее. Может, это было часть того, что Люс могла бы сделать в собственных прошедших жизнях.

Сильнейший взрыв прогремел Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 на другом конце городка. Очень близко, что земля пошатнулась под ногами Люс, а ее правая барабанная перепонка казалось на данный момент лопнет. На углу, воздушные сирены начали отступать.

— Ба, — Кристина взяла за руку свою бабушку. Она практически рыдала. — Нацисты, они уже тут, да? Немцы. Люс впервой перепрыгнула Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 через время и попала прямо во Вторую Мировую войну. — Они нападают на Москву? Ее глас задрожал. — Сейчас вечерком? -

— Лучше бы мы остались в городке с остальными, — произнесла горько Кристина. — На данный момент уже очень поздно. -

— И кинуть ваших маму с отцом и дедом? — Баба покачала головой. — Бросить их одних в могилах Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009? -

— Лучше, чтоб мы присоединились к ним на кладбище? — Кристина плюнула. Она достала до Люс, сжимая ее руку. — Ты знала о нападении? Ты и твой друг кулак? Потому ты не пришла на работу сейчас днем? Ты ведь была с ним, не так ли? -

Что ее сестра задумывается, Люс могла Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 знать? С кем она могла быть? С кем, если не с Даниэлем? Естественно. Люська должна была быть рядом с ним прямо на данный момент. И даже если ее собственные члены семьи были в замешательстве, что Люська с Люси…

Её грудь сдавило. Сколько должно пройти времени до того как она умрёт Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009? Что если Люси найдёт Люську до злосчастного варианта? — Люська. -

Ее сестра и бабушка смотрели на нее. — Что с ней сейчас вышло? — спросила Кристина. — Пойдем. — Ба нахмурилась. — Вы думаете, Москвичи намеренны держать подвалы открытыми всегда? -

Длиннющий рокот винтов истребителей прозвучал над ними в небе. Довольно близко, что, когда Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 Люси подняла глаза, темно-крашенная свастика, на нижней стороне крыльев была свежайшей. Дрожь прошла через нее. Потом очередной взрыв потряс город, и воздух заполнился едким темным дымом. Рядом с ними что-то взорвалось. Еще два массивных взрыва содрогнули землю под их ногами.

На улице творился хаос. Масса в окопах пропала, каждый ринулся Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 в разброс на 10-ки узеньких улиц. Некие побежали к станции метро на углу вниз по лестнице, чтоб переждать бомбы под землей; другие пропали в черных подъездах.

В квартале, Люси мимолетно увидела бегущего человека: женщина, ее возраста, в красноватой шапке и длинноватом пальто из шерсти. Она повернула Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 голову всего на секунду, до того как побежала далее. Но этого было довольно для того, чтоб Люси ее выяснила. Это была она.

Люська. Она боролась со свободной рукою Бабы. — Мне очень жалко. Я должна идти. — Люси глубоко вздохнула и побежала по улице, прямо в дым, к тяжеленной бомбардировки.

— Ты Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 с разума сошла? — заорала Кристина. Но она не пошла за ней. Ноги Люси онемели, когда она пробовала бежать через сугроб из снега на тротуаре. Когда она дошла до угла, где она лицезрела себя прошлую в красноватой шапке, она замедлилась. Потом она сделала глоток для дыхания.

Здание, занимавшее половину квартала прямо перед ней Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, прогнулось вовнутрь. На белоснежных камнях были полосы тёмной золы. Огнь образовал гигантскую воронку со стороны дома.

Совместно со взрывом из дома вылетели кучи обломков, в каких было трудно что-либо выяснить. Местами снег был красноватого цвета. Люси отпрянула, но позже она поняла, что красноватые полосы на снегу — не Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 кровь, а клочья красноватого шёлка. Это, должно быть, был магазин портного. Несколько плохо обгорелых стеллажей с одежкой были брошены на улице. Манекен лежал на боку в канаве.

Он горел. Люси пришлось прикрыть рот шарфом бабушки, чтоб избежать удушья чадом. Куда бы она не пошла, везде в снегу Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 было разбитое стекло и камешки.

Она должна возвратиться назад, отыскать бабушку и сестру, которые посодействуют ей добраться до убежища, но она не могла. Ода должна была отыскать Люську. Она никогда не приближалась так к одному из собственных прошедших "я". Люська может посодействовать ей осознать, почему актуальное время Люси было различным. Почему Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 Кэм выстрелил в её отражение звёздной стрелой, думая, что это была она, и произнес Даниэлю: "Это был наилучший конец для неё." Наилучший конец чем что?

Она медлительно оборачивалась вокруг, пытаясь рассмотреть красноватую шапку в мгле. Там. Девченка бежала вниз по направлению к реке. Люси тоже начала бежать Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009.

Они бежали в полностью схожем темпе. Когда Люси свалилась от звука взрыва, Люська также свалилась — это было странноватое, сверхъестественное отражение движения самой Люси. И когда они достигнули берега реки и стало видно город, Люська застыла в точно таком же положении, как это сделала Люси.

В пятьдесяти ярдах перед Люс, ее зеркальное Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 отображение начало плакать.

Такая большая часть Москвы горела. Столько домов были сравнены с землёй. Люси пробовала понять глубину всю глубину происшедшего и вдуматься в то, сколько ещё жизней были разрушены по всему городку сейчас ночкой, но всё это было для неё очень далённым и недосягаемым, как что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009-то, о чём она прочла в исторической книжке.

Женщина снова двигалась. Даже когда Люси бежала так стремительно, она не смогла бы изловить её, если б возжелала. Они бежали вокруг больших кратеров, вырезанных в дороге, что была вымощена булыжниками. Она бежали мимо построек, от которых исходил ужасающий шум и треск, создаваемый огнём, когда Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 тот всасывал новейшую жертву. Они бежали мимо раздавленных, перевёрнутых военных грузовиков, с боков которых свисало почерневшее орудие.

Потом Люська свернула вниз по улице влево и Люси не смогла её больше созидать. Адреналин бурлил снутри, заставляя ноги двигаться. Люси ринулась вперёд, ноги ступали тяжелее и резвее по Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 заснеженной улице. Так стремительно люди могли бежать только тогда, когда было доведены до отчаяния. Когда что-то большее, чем они сами, подталкивало их.

Люська могла бежать только к одному. — Люська… Его глас.

Где он был? На секунду, Люс забыла о прежней для себя, забыла о российской девице, чья жизнь Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 была в смертельной угрозы, забыла, что этот Даниэль был не ее Даниэль, но все таки… Естественно это был он.

Он никогда не погибал. Он всегда был там. Он всегда принадлежал ей, а она ему. Всё что она желала это отыскать его рукиукраться в их объятиях. Он будет знать что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 ей необходимо делать: он будет способен ей посодействовать. Почему она колебалась в нём ранее?

Она бежала, её тянуло туда, где звучал его глас. Но она нигде не могда отыскать взором Даниэля. Либо Люську. На расстоянии 1-го квартала от реки Люси тормознула на пустом перекрёстке.

Она чувствовала свое удушливое дыхание в замёрзших Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 лёгких. Прохладная, трепещущая боль сочилась глубоко в её уши и ледяные уколы, как будто иголки, вонзались в её ноги так, что стоять было нереально. Но какой дорогой ей следует идти?

Перед ней простиралась пустошь, заполненная булыжниками и отгороженная от улицы строй лесами и стальным забором. Но даже в мгле Люси Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 могла сказать, что это разрушение было старенькым, а не кое-чем, что было уничтожено бомбой воздушных рейдов.

Оно не смотрелось кое-чем огромным, чем просто уродливый, заброшенный водосточный колодец. Она не знала, почему всё ещё стояла перед ним. Она тормознула, когда бежала за голосом Даниэля… Перед тем, как Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 она схватилась за забор, она моргнула и увидела, как промелькнуло что-то блестящее.

Церковь. Величавая белоснежная церковь заполняла эту сияющую впадину. Большой триптих мраморных арок на фронтальном фасаде. 5 золотых шпилей, что тянулись высоко в небо. А снутри ряды древесных, покрытых воском скамеек, которые тянулись так далековато, сколько она могла Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 узреть. Алтарь на верхушке белой лестницы. И все стенки и высочайшие сводчатые потолки покрыты прекрасными, богато увенчанными фресками. Ангелы были всюду.

Церковь Христа Спасателя. Откуда Люси это знала? Почему всеми фибрами собственной души ощущала, что это заброшенное, никому не необходимое место когда-то было величавой белоснежной церковью Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009?

Так как она была там мгновение вспять. Она лицезрела чьи-то ещё отпечатки рук, которые остались на пепле, что покрывал металл: Люська также тут тормознула, поглядела на руины церкви и что-то ощутила. Люси схватилась за ограду, моргнула ещё раз и увидела себя — либо Люську — как даму.

Она посиживала на одной Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 из скамеек в белоснежном платьице с корсетом. Играл орган. Симпатичный, статный мужик, что посиживал слева от неё, должно быть, был её папой, а дама рядом с ним — мамой. Там была бабушка, которую Люси только встретила, и Кристина. Они обе выглядели молодее, лучше обеспеченными. Люси вспомнила, как бабушка говорила, что Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 её предки были мертвы. Но они выглядели такими живыми!

Казалось, что они знают всех, приветствуют каждую семью, что проходила мимо их скамьи. Люси изучала прошлую "себя" следя, как её отец пожимал руку юному блондину, который прекрасно смотрелся. Юноша наклонился через скамью и улыбнулся её. У него были Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 самые прекрасные фиалковые глаза.

Она опять моргнула, и видение пропало. Пустошь опять была немногим больше, чем просто место, заваленное булыжниками. Ей было холодно. И сиротливо. Ещё одна бомба свалилась за рекой, и шок от этого принудил Люси свалиться на колени. Она закрыла лицо руками…

Пока она не услышала, как кто Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 тихо рыдает. Она подняла голову и прищурилась в глубочайшем мраке руин она увидела его.

— Даниэль, — шепнула она. Он смотрелся точно так же. Практически излучающий свет, даже в прохладной, замораживающей до костей мгле. Светлые волосы, которые она никогда не утомилась бы перебирать и разглаживать своими пальцами, фиалково-серые глаза Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, которые, казалось, были сделаны специально для того, чтоб встречаться с её очами.

Это серьёзное лицо, высочайшие скулы, эти губки. Её сердечко громко билось, и ей пришлось ещё крепче сжать металлический забор, чтоб не ринуться к нему. Так как он не был один.

Он был с Люськой. Утешая её, поглаживая её Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 щёку и стирая поцелуями её слёзы. Они обымали друг дружку руками, а головы соприкасались в поцелую, который никогда не завершится. Они потерялись в собственных объятьях так, что, казалось, не ощущали и не замечали, как улица сотрясалась от новых и новых взрывов. Они выглядели так, будто бы остались одни в этом Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009 мире.

Не было растояния меж их телами. Было очень мрачно, чтоб созидать где какой-то из них завершается и начинается другой. Люсинда опустилась на ноги и поползла вперед, перемещаясь от одной груды щебня в мгле к последующей, стремясь быть поближе к нему.

— Я задумывалась что никогда тебя не найду Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, — Люси слышала как гласит её прошедшее. — Мы всегда будем отыскивать друг дружку, — ответил Даниель. поднимаясь с земли и прижимая её поближе. — Всегда. -

— Эй, вы двое! — Глас кликнул из дверей в примыкающее здание. — Вы идете? -

Через площадь от пустыря, маленькая группа людей была загнана в крепкое каменное здание одним парнем Луисвиль, Кентуки. 27 ноября 2009, лицо которого Люс не могла рассмотреть. Там были Люська c Даниэлем. Это должно быть был их план, укрыться от бомб вкупе.


lyubov-est-vechnij-soyuz-mezhdu-bogom-i-chelovekom-ona-ogon-nevidimij-kotorim-serdce-raspletaetsya-k-bozhemu-slovu.html
lyubov-eto-kogda-hochetsya-togo-chego-net-i-ne-bivaet-po-proizvedeniyam-ia-bunina-i-ai-kuprina-sochinenie.html
lyubov-eto-sila-dvizhushaya-vami.html